— Вы мне не верите, — сказал Кецалькоатль. — Но Бог Един и Всемогущ и мог бы даже сотворить других богов, коль все бы было так, как говорите.
— Этого, большого Бога, Его кто сделал?
— Он никем не сделан. Сотворению мира было положено начало, когда отсчитываться стало время, а Он — вне времени и вне пространства. Был, есть и будет. Всюду и везде.
— Не понимаем мы. — Они сказали. — Видеть надо и надо трогать. Твои слова повсюду и нигде, они над нами не летают, их не поймаешь и не свяжешь в связку. Глаза не видят слов твоих, они уходят с ветром, без следа. Дай нам богов, для нас понятных, таких, чтоб принесли покой народу и были бы ему по вкусу.
— Если мне надо дать, я посажу для вас крестдерево; его объятия любви всегда раскрыты и страданьям. Вот истинное Дерево Вселенной. Так повелел назвать я этот знак, что возвещал мое пришествие.
— Дай нам его. — Они сказали.
— Я завтра древо посажу. Сегодня буду мастерить.
И смастерил. Назавтра же народ узрел Кецалькоатля, тащившего огромный крест. И все сбежались к тому месту, где он могучими и ловкими руками в песок воткнул сработанную крестовину.
— Вот этот знак вы почитайте. Древо это — есть истина и путь. Ствол землю накрепко соединяет с небом. Ветвь левая — любовь, а правая — страданье. Ему служите вы, как Богу моему, который Вездесущ и Всемогущ.
— Да будет так, — сказал народ довольный. — Теперь у нас есть новый Бог, в Него мы будем верить — Бог Кецалькоатля. Теперь есть тот, кто может направлять нас; есть кому нас оградить, кому нас поддержать в тяжелый час; кто даст покой кто принесет победу над врагом! У нас есть Бог для наших войск! Мы будем почитать Его, Ему молиться. Но как Его нам к милосердию склонить, если нельзя лить кровь? — спросили у Кецалькоатля.
— Я научу вас мастерить прекрасные изделия из самоцветов. Я научу вас музыку Ему дарить. Я научу вас танцевать и петь. Я научу вас из цветов Ему плести гирлянды, травы душистые курить, но, это главное, вам надо так вести себя, как я вас буду наставлять. Об этом — позже. А сейчас пусть вера будет Дереву опорой.