К огромной даже на фоне стоявших у берега кораблей субмарине подошли два юрких буксира, потянувших новый ракетоносец к пирсу, возле которого уже стоял хищно горбатившийся приземистой рубкой стратегический атомоход "Юрий Долгорукий", также первый в новой серии, и также считавшийся основой возрождавшихся океанских сил русского флота. Наконец подводный крейсер занял свое место, где ему предстояло провести немало времени, прежде чем над ним взовьется Андреевский флаг, и грозный корабль окончательно вступит в строй.

Рабочие начали расходиться, живым потоком выплескиваясь сквозь ворота эллинга, в то время как немногочисленные журналисты, непрерывно щелкая фотоаппаратами, обступили спустившегося с трибуны президента, едва не смяв при этом его немногочисленных охранников, вынужденных трогательно взяться за руки, чтобы сдержать натиск.

-- Вот это мужик, - восхищенно Слава Перов, коснувшись плеча Виталия. - Сразу чувствуется, наш человек, русский! Я прежде думал, он только по телевизору крутой, а сейчас сам увидел, и все понял.

-- А, - пребывавший под впечатлением от происходящего Егоров не сразу понял, что хотел ему сказать приятель. - Что ты сказал?

-- Да, настоящий мужик, - вместо Виталия Перову ответил Дрынов, подобно ледоколу прорезавший людской поток и вновь оказавшийся рядом с товарищами. - Боевой офицер, полковник, как ни крути, - солидно произнес он. - Еще в Афгане воевал, говорят.

-- Точно, воевал, - согласно кивнул сбросивший оцепенение Виталий. - Он пилот, на вертолете летал, на Ми-24. Вроде бы, его сбили, всадили несколько ракет во время одного из вылетов. Я слышал, он почти две недели от душманов по горам уходил, пока к своим не выбрался.

-- Насчет двух недель врут, пожалуй, - подумав, молвил Антон Дрынов.