-- Я вам верю, и заставлю поверить всякого, кто посмеет усомниться в вашей искренности и решимости, - кивнув, произнес президент. - Все вы уже неплохо потрудились, заслужив общее доверие и уважение. Что ж, - Алексей Швецов протянул руку директору: - Еще раз хочу вас поблагодарить за проделанную работу. Сегодня действительно есть повод для торжества. Надеюсь увидеть вас скоро в Москве, на вручении государственных наград. Но не меньше надеюсь вновь встретиться с вами в этом эллинге при спуске новой подлодки или корабля. - С этими словами президент развернулся и стремительным шагом двинулся к вертолету, лопасти которого уже начали медленно раскручиваться.

Оказавшись в салоне, Швецов буквально рухнул на жесткое сидение, привалившись спиной к борту и глубоко задышав. В самом разгаре церемонии, когда уйти было просто невозможно, у него вдруг разболелись старые раны, память минувшей войны. Алексей заметил, что в последнее время они стали беспокоить его все чаще, видимо, это было первым признаком наступившей старости. Раздробленные давным-давно кости нестерпимо ломило, да еще разболелась голова, словно к перемене погоды.

-- Алексей Игоревич, вам плохо, - участливо осведомился один из телохранителей, занявших место в салоне рядом с главой государства. Он первым обратил внимание на то, что президент сидит с закрытыми глазами, закусив губу, словно от сильной боли. - Вам что-нибудь нужно? - с искренней заботой спросил офицер службы безопасности. - Может, доктора?

-- Нет, не нужно никакого доктора. Все в порядке, - Швецов усилием воли заставил себя забыть о боли. Как ни странно, сейчас это удалось довольно легко. - Все хорошо, спасибо за беспокойство, Владислав. Пожалуйста, свяжитесь с Захаровым, хочу знать, как у него дела с нефтяниками.