Конечно, стоило только американскому самолету войти в воздушное пространство другой страны, он был тотчас обнаружен, ведь это не был самолет-невидимка, знаменитый "стеллс", почти неразличимый для радаров. В разведывательный самолет в считанные секунд цепко впились направленные с земли лучи многочисленных радаров. Но знать о присутствии, и быть способными помешать выполнению чужаком своей миссии - это совсем разные вещи. И сейчас десятки иранских операторов радиолокационных станций, по цепочке передававших друг другу нарушителя, бессильно сжимали кулаки и скрежетали зубами, наблюдая за мерцающей на экранах точкой. Американский разведчик летел на высоте двадцать километров над землей, ни разу не снижаясь более чем на пятьсот метров, и старые иранские зенитные комплексы " Усовершенствованный Хок", произведенные опять же в Штатах, не могли достать наглеца своими ракетами.

Майерс знал, что у иранцев есть и более мощное оружие, от которого его не защитит даже вдвое большая высота полета, - старые, но еще очень опасные русские ракеты SA-5 "Гаммон", способные доставать цели, летящие в стратосфере. Но эти ракеты были стационарными, позиции их были известны весьма достоверно, и специалисты в штабе, разрабатывавшие маршрут полета, выбрали такой курс, чтобы разведчик ни разу не оказался в зоне досягаемости этих ракет даже на мгновение. Потеря самолета и пилота над иранской территорией могла вызвать любые последствия, и поэтому, идя на нарушение всех международных законов, командование Майерса все же старалось избежать лишнего риска. Конечно, Джеймс понимал, что все эти меры предосторожности вызваны вовсе не заботой о нем лично, а политическими мотивами, но, право же, пилот не обижался на своих командиров. Просто такова была специфика его работы, и несогласных с ней никто не держал в авиации силой.