-- Набирайте высоту, иначе вас собьют!

Майерс и сам понял, что нужно делать. Он резко рванул штурвал на себя, и нос самолета послушно задрался почти в зенит. Выполнять такие маневры на разведчике было небезопасно, но еще большую опасность представляли собой приближавшиеся иранские ракеты. Рискуя, Джеймс Майерс пытался успеть за считанные секунды набрать на далеко не самом скоростном самолете лишние несколько километров, уйдя так высоко, что ракеты просто выжгут все топливо и бессильно упадут на землю, так и не поразив цель.

Пилоту почти удалось завершить маневр, и две ракеты MIM-23B прошли мимо, не сумев дотянуться до взмывшего в стратосферу самолета. Капитан уже вздохнул с облегчением, когда несколькими десятками метров ниже ослепительно вспыхнул огненный шар взорвавшейся пятидесятикилограммовой боеголовки, а спустя мгновение самолет ощутимо тряхнуло, и он вдруг стал заваливаться на крыло.

Крохотный осколок все же достиг цели, и теперь из левого двигателя разведчика вместо струи выхлопных газов вырывался темный дым. На приборной панели тревожно-красным светом замигали сразу несколько индикаторов, заверещала сирена системы предупреждения об аварийных ситуациях.

-- База, база, я подбит, - закричал американский летчик, на несколько секунд теряя самообладание. - Поврежден левый двигатель,- сообщил готовый впасть в панику пилот. Под ним на сотни километров простиралась враждебная земля, и даже если не подведет катапульта, даже если он спасется из терпящего бедствие самолета, там, внизу, Джеймса Майерса не ждет ничего хорошего. - Теряю высоту! Как поняли, база?

-- Вас слышу, Орлиный Глаз, - наконец в голосе диспетчера, с земли контролировавшего полет, тоже почувствовалось напряжение. - Приказываю немедленно покинуть воздушное пространство Ирана. Ложитесь на курс двести сорок.