В небе близ иранского берега сошлись в бою равноценные противники, не уступавшие друг другу ничем. Самолеты, на которых они сражались, и русские "миги", управляемые иранцами, и американские "Шершни", принадлежали к одному и тому же классу, и создавались, прежде всего, для воздушного боя, и уже потом для бомбовых ударов по наземным целям. Это были легкие и отлично вооруженные машины, оснащенные мощными двигателями, почти равноценными радарами и прочими электронными системами, и за штурвалами их в тесных кабинах сидели пилоты, почти равные в своем искусстве владения тем оружием, которое было в их руках.
Силы были равны, четыре на четыре, и победу должен был одержать тот, кто больше преуспел в мастерстве пилотажа, кто больше сроднился со своим истребителем, став частью его. Стремительно закрутилась карусель воздушного боя, когда каждый пилот вроде бы сражался сам по себе, но одновременно должен был прикрывать своих товарищей. Самолеты проносились на огромных скоростях навстречу друг другу, и летчики обеих сторон успевали выпустить единственную очередь из пушки, сразу же делая разворот и пытаясь затем сесть на хвост промчавшемуся мимо самолету противника.
Майор Эдвин Фаррис, пользовавшийся позывным "Бэд" и командовавший группой американских истребителей, дождался, когда стремительно сближавшийся с ним иранский "миг" окажется в перекрестье прицела на лобовом стекле его "Хорнита", и коснулся приборной панели.