Вот что я ощутил. Это чувство, конечно же, имело естественное объяснение, которое превращало все мои размышления в бессмыслицу. Но тогда я ему поверил. И поступил, опираясь на свою веру. Я рад, что все так произошло.

— Теперь мне все ясно! — вскричал я, не скрывая удивления. — Это очень умно с вашей стороны, Хосе! Просто поразительно, что вам удалось выдрессировать муравья! Зря я испугался. Но… ваше стадо уже в пути. Оно скоро будет здесь. Большое стадо!

Тут я понял, что чуждое сознание меня отпустило. И я ушел.

В четверти мили вниз по течению один из моих проводников вынул весло из воды и прислушался. Другой тоже перестал грести. Из джунглей доносился какой-то звук. К счастью, издалека, но он очень походил на вопль свиньи. Я слышал, как визжат свиньи, когда их режут. Инстинкт подсказывает им, что собирается сделать человек, и они пытаются — тщетно — сражаться за свою жизнь. Это был совсем другой звук. Хуже, значительно хуже.

Я повел себя, как безнадежный идиот. Сейчас, разумеется, я понимаю, что с той самой минуты мои поступки не имели ничего общего с действиями разумного человека. Я больше не мог рассуждать с необходимой долей научного скептицизма. Неожиданно мне показалось, что теория Нортона о коллективном разуме, которым наделены общественные насекомые, звучит вполне правдоподобно. Пчелы, утверждает Нортон, подобны частичкам одного организма. Улей — это одно существо, так говорит Нортон, а каждое насекомое представляет собой клетку его тела.

Так кровяные тельца наделены индивидуальностью, но одновременно являются частями целого. Мы можем отрубить руку или ногу, если это необходимо для спасения всего организма, хотя погубим при этом много клеток. Улей или рой жертвует отдельными насекомыми, чтобы защитить себя. Каждая пчела является мобильной клеткой. Ее разум — часть общего сознания группы. Таким образом, именно группа и есть живое существо. А муравьи, по теории Нортона, демонстрируют истинность этого факта особенно отчетливо; способность отдельного представителя колонии погибнуть ради общего блага… Он даже привел примеры, показывающие, что он имел в виду. В основном натуралисты не признают его книгу, но, сидя в каноэ, плывущем вниз по реке прочь от фермы Хосе, я бесповоротно поверил Нортону.