Он воспринимал блеск звезд как нечто чувственное, сопрягал его с музыкой. Музыка возникала в бездне пространства и времени как голос мятущейся Вселенной.

И встречным зовом зазвучал в душе другой голос - Вари Паниной, олицетворявший мощь человеческого духа, беспредельного помыслами и стремлениями, как беспредельно само мироздание.

Мысль Стаса уносилась за пределы видимой Вселенной. "Видимая Вселенная" - словосочетание, отражавшее суть астрофизических словопрений, которых досыта наслушался Стас в кабинете деда, вдруг приобрело для него конкретный смысл. До сих пор он отождествлял видимую Вселенную с самой Вселенной. И не только он. Дед, рассуждая о "красном смещении", распространял вывод о "разбегании" звезд на все мироздание.

"Но ведь мы проникли взором лишь в прилегающую к нашему мирку область Вселенной, - думал Стас. - А что за нею?"

И словно впервые, странно прозревшими глазами, взглянул он в лицо звездам...

Теперь Стас воспринимал рассеянный звездный свет как шум, искажающий голос Вселенной. И захотелось очистить этот голос от хрипов и шипения граммофонной пластинки...

Молодой ученый, кандидат технических наук Стас Викторов взбежал по знакомым ступенькам.

- С чем пожаловал? - скрывая радость, проворчал академик.

- Поздравляю, дед! - взволнованно воскликнул Стас. - Я первый, да?

- Нашел с чем поздравлять... Девяносто лет невелика радость!

- А я тебе подарок приготовил!

- Еще одна Панина?

- Вроде того. Хочешь взглянуть?

- Успеется!

- Ну, не упрямься! Пошли в обсерваторию, дед! Давай, помогу.

- Не то... Чепуха какая-то... Не может быть... - бормотал академик. Фиолетовое смещение!

- Это в дальней зоне. А в ближней по-прежнему красное.