— Зря вы все это, — пробормотал тот, зажав в зубах плохонькую сигарету и роясь в карманах мятых, испачканных машинным маслом брюк в поисках зажигалки. С машиной он справлялся одной левой — в прямом смысле; правая рука ему дана была, видимо, просто для комплекта. — Город — жестокое место, и за красивым и ухоженным центром — мрачное Дно. Чтобы там жить, надо быть крысой. А ты не крыса, всего лишь бойцовский кот… Тебе нечего ловить в Городе. — Он наконец нашел зажигалку; несколько мгновений тишину нарушали только мерные вдохи-выдохи. По салону поползли сизые кольца дыма. — Все вы, молодые, спешите набить собственных шишек… А я тебе говорю, что Город — это полигон. На полигонах долго не живут. Приедешь туда — и что?.. Ни семьи, ни знакомых, ни жилья, ни работы, ни образования. А все это и не появится. Нет, работу-то ты найдешь, где-то через месяц пойдешь батрачить, как я когда-то… Убирать улицы — грязно?.. Ха! Да ты просто в Клетках

— Я еду к брату, — произнес И106, которого порядком достала это болтовня и сам словоохотливый водитель.

— А-а-а, — протянул тот и ухватил контрольные панели обеими руками.

Колдобистая дорога легко ложилась под шасси автобуса.

Пахло авиационным топливом и дешевыми сигаретами. За окном мелькали голые пустоши, поросшие песчаной, жесткой травой. Кое-где виднелись глубокие черные воронки — бомбежка на прошлой неделе откатом прошла под самым Городом. По дороге, обгоняя автобус, уверенно шел бронированный гусеничный гигант с белым квадратом на люке — он не из боя, просто перегон.

Водила недоброжелательно посмотрел на исчезающую в пыли машину и сплюнул. Снова затянулся.

Жарко…

В очень светлом, солнечном небе кружат, как стервятники, два истребителя М-19, невесть кого дожидаясь.

И106 крепче сжал лямки рюкзака.

Автобус уверенно идет вдаль, оставляя за собой длинный шлейф песка и пыли. Его качает на поворотах — и люди качаются в такт. Он подпрыгивает на ухабах — и люди подпрыгивают вместе с ним.