Макс посмотрел на часы. Профессор не просто опаздывал, было совершенно ясно, что он не придет.

 Макс кивком подозвал официантку. Он ничем не выразил удивле-ния по поводу порядка цифр, аккуратно выстроенных в ряд под не ме-нее аккуратной и ровной горизонтальной чертой, однако, отсчитав причитающуюся заведению сумму, подумал:

 «Лучше бы профессор Москаленко назначил встречу в универси-тетской столовке».

 Подняв голову, Макс заметил, что Марианна (это имя было написа-но на ламинированной бэйдже) смотрит на его раскрытый тощий бу-мажник с какой-то грустью и состраданием, как богомольная старушка на нищего с церковной паперти. С гордым выражением лица Макс до-бавил к деньгам, что причитались заведению за наперсток черного кофе без сахара и стакан минеральной воды, выцветшую, ставшую ветхой от длительного обращения десятку. Сунув бумажник в карман брюк, Макс вышел из кондиционированной прохлады кафе на шумную улицу.

 Июльская жара, городская духота и вонь выхлопных газов не стали с ним церемониться, накинулись скопом и сразу, едва не вдавив Мак-са в расплавленный асфальт. Отсутствие в черте города какого-либо водоема говорило само за себя. Редкие унылые деревца и еще более редкие островки пожелтевшей от безжалостных потоков ультрафио-лета травы казались раритетами, которым не место в мертвом царст-ве асфальта, стекла и бетона.

 Прохожих не наблюдалось. Оно и понятно: кому захочется подвер-гать свой организм таким испытаниям? Солнце было активным до без-образия, даже агрессивным, несмотря на то, что было только начало одиннадцатого. Спасительная тень имела место быть только внутри помещений.