Мэтт полез первым. Он хорошо лазает, очень быстро, и полез первым, чтобы поймать Джоуи, если тот поскользнётся. Мне-то в общем пофиг, вымажется Джоуи или нет, а вот Мэтту не пофиг. Это у него по жизни так. Ну, вы помните про комнату, да?

Джоуи добрался до Мэтта без приключений, и я тоже полез вниз. Лучше всего повернуться к оврагу спиной, и держась руками за край, потихоньку спускать ноги, пока хватает рук, а потом быстро карабкаться,  как будто бежишь назад. Я заметил, когда спускался, как далеко видно на равнине, даже если ты всего на фут выше земли. На целые мили - одни кусты и пыль, пыль и кусты. Мне показалось, что того человека тоже видно где-то там, вдалеке, но тут я поскользнулся, и чуть сам не плюхнулся в ручей. Джоуи бы трепался потом об этом на каждом углу.

Мы пошлёпали вдоль ручья, и наконец вышли к океану. Он ненастоящий, конечно, просто там овраг становится шире, и выходит котловинка, футов пятнадцать поперёк; ручей там глубже, и вода не такая чистая, но зато так классно! Снизу вверх ничего не видно, только кружок голубого неба, и кажется, что мы здесь совсем одни, на многие мили. Мы как-то нашли там старую дверь, и решили, что это будет наш корабль, и обычно никак не выходит его спустить на воду, чтобы не измазаться, и мамы потом ругаются нещадно, но в этот раз всё вышло как по маслу, и мы на нашем корабле выплыли на самую середину океана, только чуть башмаки замочили.

Мы малость поиграли, потом просто сели и стали болтать обо всём, что в голову придёт. Я подумал, как тут хорошо, и все вдруг замолчали, и Джоуи стал говорить тоже, что нам тут хорошо; вышло у него так себе, но мы всё поняли, и сказали, чтоб он заткнулся, а то мы его в воду спихнём. Мэтт прикинулся, что у него на ноге паук - просто сделал испуганную рожу и уставился на свою ногу, а Джоуи заржал, и я вдруг понял, откуда берутся шутки. Это была наша шутка, только наша, и кроме нас её больше никто не поймёт, и мы её никогда не забудем, до самой старости.