— А чего ради этот лоскуток земли отгородили? — полюбопытствовал я, и Джон Хилл не замедлил с ответом, воспроизвести каковой в точности, с его неподражаемым выговором, к сожалению, свыше моих сил.

— Мы тут кличем это место «участком Мартина», сэр, и с ним, с участком, стало быть, М-а-р-т-и-н-а связана прелюбопытная история. Прошу прощения, сэр, но ведь преподобный отец небось присоветовал вам расспросить меня о нем?

— Да.

— Так я и думал, сэр. Я рассказывал ему эту историю на прошлой неделе, и он очень даже заинтересовался. Так вот, сэр, выходит, вроде как на том участке похоронен убийца по фамилии Мартин. Старый Сэмьюэл Сандерс, живший в прежние времена в местечке под названием Саут-таун, он, сэр, рассказывал про все это длиннющую историю. Страшную историю, сэр, с убийством молодой девушки. Да, сэр, он перерезал ей горло и бросил ее в воду.

— И его за это повесили?

— Повесили, сэр, вздернули у самой дороги. Как я слышал, случилось это сто лет назад, на День Избиения Младенцев, и повесить его велел малый, которого прозвали Кровавым Судьей. Да, сэр, толкуют, будто он был весь рыжий и страсть какой кровавый.

— А звали его часом не Джеффриз?

— Может, и Джеффриз, сэр, да Д-ж-е-ф-ф-р-и-з. Только история, которую я слыхивал не раз от старого Сандерса, была не про повешение, а про то, как этого Мартина — Джорджа Мартина — дух убитой донимал то тех пор, покуда его злодеяние не вышло наружу.

— А ты, стало быть, знаешь, как это было?

— Нет, сэр, чтобы точно знать, так этого я не скажу, но как доводилось слышать, он здорово мучился, да и поделом ему, душегубу. Старик Сандерс он рассказывал занятную байку про буфет в «Новой Таверне». Вроде как дух убиенной вылазил из этого буфета, но что дальше было, я не упомню.