Михаил Грешнов

Учебный рейс

Руки Павла упали с рычагов управления.

- Все, Витя, - сказал он, - горючего нет ни грамма.

Боковые иллюминаторы, жадно ловившие отблеск фотонного, но все же земного огня, погасли. К стеклам приникла ночь. Она была хозяйкой Пространства, знала это и теперь делала с кораблем, что хотела: взяла его в руки и зажала между ладонями. Далекие неподвижные звезды ей не мешали. Они были отчаянно далеки, чтобы помочь людям. Тьма вошла в остывшие дюзы, встала за переборкой, рядом. Павел и Виктор чувствовали ее, как чувствуешь кожей холод или тепло. Павел закрыл заслонки иллюминаторов.

- До Земли четыре световых года, - сказал он. - Пять, в пересчете на бортовое время. Если будем двигаться с этой скоростью, - кивнул на приборы.

Неторопливо, стараясь быть подчеркнуто спокойным, развернул карту.

- Если полет замедлится, - взглянул на Виктора, - между Землей и нами встанут тысячелетия. Девять шансов из десяти, что это произойдет. Здесь, указал на цепочку темных пятен, - переменная пылевая туманность. Здесь, черкнул карандашом по краю карты, - область еще не разведанной гравитации...

Виктор молчал. Один шанс из десяти на спасение - мало. В душе его поднимался протест против бессмысленной гибели. Что им может помочь случайность? В Пространстве случайность не в счет: как ни много посылала Земля кораблей в звездные экспедиции, они были горсточкой пыли в океане Вселенной, где звезды и те казались пылью, брошенной в темноту.

- Мне будет сорок пять лет, тебе - сорок два, - продолжал Павел и, помолчав, добавил: - В случае благополучного плавания.

Павел говорил слишком много, и это резало слух. Сказать ему, чтобы он замолчал, Виктор не мог: они были равными, капитана на корабле не было. Присвоить права капитана или какое-то старшинство никто бы из них не решился. Но уже то, что Павел подсчитывал годы, надеясь выжить и вернуться на Землю, вызвало у Виктора теплое к нему чувство. А если он говорит больше обычного и волнуется, - ничего. Им только и придется разговаривать друг с другом: в ракете их двое.