Я сосчитал еще раз для верности: ровно тринадцать.

– Ну, давай, парень. Я же задал вопрос. Что это такое?

У меня во рту так пересохло, что я едва мог вымолвить слово, но сумел выжать из себя целых два:

– Это могила…

– Правильно. Догадливый. Видишь что-нибудь необычное?

Теперь я уже совсем не мог говорить. И просто кивнул.

Ведьмак улыбнулся и потрепал меня по плечу.

– Здесь нечего бояться. Это просто мертвая ведьма, причем очень слабая. Ее похоронили на неосвященной земле за церковным двором неподалеку отсюда. Но она рвалась наружу. Я говорил с ней, но она и слушать меня не хотела. Пришлось перенести ее сюда. Людям от этого лучше, спокойнее. Не желают они думать о таких вещах. А для нас это работа.

Я еще раз кивнул и, только теперь заметив, что вообще не дышу, глубоко вздохнул. Сердце, как молоток, колотилось о ребра, грозясь проломить их в любую минуту, и я весь дрожал.

– Да нет, сейчас она не опасна, – продолжил Ведьмак. – Время от времени, при полной луне, слышно, как она шевелится, но ей не хватает сил, чтобы выбраться наружу, да и железные прутья все равно ее остановят. Там за деревьями есть вещи похуже. – Он указал костлявым пальцем на восток. – Двадцать шагов – и ты на месте.

Хуже? Что может быть еще хуже? Я знал, что Ведьмак все равно расскажет, хочу я того или нет.

– Здесь еще две ведьмы: мертвая и живая. Мертвую похоронили торчком, вниз головой, но даже несмотря на это раз или два в год приходится выпрямлять прутья. После наступления темноты держись отсюда как можно дальше.

– А почему она похоронена вниз головой? – спросил я.

– Хороший вопрос, – ответил Ведьмак. – Видишь ли, о духе мертвой ведьмы обычно говорят, что он «привязан к костям».