Оби-Ван прочитал надпись на здании, в котором почти не было окон. В отличии от своих изящных соседей, это здание было длинным и приземистым.

— Это прежний штаб Абсолюта, — сказал он Куай-Гону, — теперь это музей.

— Давай зайдём, — предложил Куай-Гон, -определённо, Абсолют все ещё имеет здесь своё влияние. Группы такого типа трудно расформировать. Возможно, мы сможем больше узнать о них.

Они заплатили малую сумму за вход и оказались в удивительно маленьком зале с низким потолком. Вырезанный в камне проход вёл выше к остальной части здания, где можно было прочитать «Абсолютная справедливость обеспечивает Абсолютную верность» Миниатюрная, худощавая женщина подошла к ним. Она была одета в голубую одежду и брюки. Её чёрные как уголь волосы были коротко пострижены, а Оби-Ван отметил, что её правая рука была искалечена, о чём свидетельствовали суставы пальцев.

— Приветствую. Я — Ирини, ваш гид. Все гиды нашего музея являются прежними заключения Абсолюта. Давайте начнём экскурсию.

Они проследовали за ней по проходу, вниз по коридору, прошли мимо толстой дюрасталевой двери. Они прошли в тюремный корпус. Они прошли мимо пустого стола службы безопасности, через ряд камер.

— Здесь заключённых подвергали «переклассификации». Так Абсолют называл пытки, — объясняла Ирини. Её голос был спокоен и беспристрастен, — часто заключённых содержали без еды и воды в течение долгого времени, чтобы сломить их волю. Им не позволяли встречаться с родными. Если вы не из нашего мира, то, возможно, заметили много памятников, особенно в Секторе Рабочих. Белые колонны стоят там, где погибли люди, синие напоминают о тех местах, где Абсолют арестовывал. На Телиги есть колонна, говорящая и о мне.

Ирини остановилась перед последней ячейкой.

— Меня продержали здесь три дня, а потом перевели в область переклассификации. В общей сложности, я провела в заключении шесть месяцев.