Это была неровная местность, с большими валунами, утёсами и глубокими ямами, некоторые из которых были заполнены водой. Хорошее место, чтобы скрыться, подумалось Куай-Гону. Возможно они приближались именно к тому месту, куда пробирался Балог.

Оби-Ван все эти часы ехал молча, лицо осунулось. Куай-Гон знал, что его падаван все ещё мучается из-за их задержки. Но что он мог ему сказать ещё? Оби-Ван был бы должен уметь ждать, и смотреть вперёд. Он джедай.

Падаван видел, как Куай-Гон рвался найти Талу, но, скорее всего, полагал, что это объяснялось их долгой дружбой. Он не знал, как много для него значила безопасность Талы. Он не мог знать, как переполнено было сердце Куай-Гона, и как это было трудно для него — говорить об этом.

Все будут хорошо, сказал себе Куай-Гон, — Когда я найду её. Когда я увижу её. Когда я узнаю, что она в безопасности…

Куай-Гон заставил себя перестать думать о будущем. Его беспокоило, как часто его мысли обращались к тому моменту, когда он найдёт Талу. Это происходило из потребности видеть её в безопасности. Все же это было опасно для него, быть мыслями в будущем, он знал. Балог все ещё опережал их. И это было единственное, что он должен был сейчас знать. Его внимание должно было быть сконцентрировано на настоящем моменте. Хватит и того, что его концентрация уже была нарушена, и он мог упустить что-либо, пока они двигались. Он думал и действовал не как джедай. Как он мог учить падавана, когда сам позволил своей беде добраться до его центра спокойствия?

Куай-Гон сконцентрировался на пространстве вокруг него. Его руки уверенно вели лендспидер. Он чувствовал, как постепенно возвращается привычное спокойствие и уверенность. Потом он переключил своё внимание с пилотирования на восприятие местности вокруг него, на движение Силы, такое же явственное, каким оно было всегда, и так же как всегда раньше, указывавшее ему путь.