— Полагаю, что вы должны быть рады, что вас не было дома, — сухо заметил Куай-Гон. Он очевидно не заметил выражение лица Лины, а Оби-Ван почувствовал вспышку собственного раздражения. Как его учитель может быть настолько бесчувственным?

Лина глубоко вздохнула и отошла от Оби-Вана, пройдя в квартиру. Куай-Гон остался около двери. Оби-Ван пошёл за Линой на случай, если ей вновь понадобится его поддержка. Квартира выглядела так, как будто её не обыскивали, а умышленно крушили.

Лина осматривала нанесённый ущерб. Она остановилась лишь один раз, чтобы поднять безделушку, которая не была разрушена, и положить её на уцелевшую полку. Оби-Ван спрашивал себя, как долго она останется здесь, пока не обрушится и это.

— Как странно, — сказала Лина, входя в спальню, пройдя длинный зал. В этой комнате ничего не было тронуто. Обстановка оставалась такой же, кровать не разворошена. Даже ровно висел портрет на стене.

Оби-Ван подошёл ближе к портрету. Это была картина Лины и Рутина. Они стояли вместе перед водопадом и смотрели друг на друга. Что-то в картине было не так, но прежде чем Оби-Ван выяснил это, портрет и стенка за ним отъехали в сторону, открывая маленькое помещение.

— Здесь Рутин работал по вечерам, — объяснила Лина, проходя через секретную дверь, — все файлы его семьи сохранены здесь. Я только надеюсь, что тот, кто искал все здесь, не нашёл это.

Лина замолчала и включила монитор.

Синий свет монитора осветил ужас, застывший на лице Лины, когда она прочитала сообщение на экране.

ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОСТАНОВИТЬ НАС. ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ ЭТО И УМРЁШЬ.

ГЛАВА 4.

Куай-Гон вошёл в комнату как раз тогда, когда монитор компьютера показывал последнее сообщение. После этого компьютер выключился.

Лина без сил опустилась на стул.

— Они стёрли все свидетельства, — сказала женщина, — они стёрли все.

На мгновение Лину охватило отчаяние. Куай-Гон был удивлён, почувствовав, что подобное отчаяние испытывает и Оби-Ван. Он пристально посмотрел на него. Такое поведение было необычным для его падавана.