Хотя Лина, казалось, была обескуражена, Куай-Гон не собирался её успокаивать.

— Где вы были? — настойчиво спросил он.

Лина была удивлена строгим тоном голоса Джедая.

— Бродила, — ответила она, — я должна была побыть одной.

Куай-Гон не был удовлетворён этим ответом — Одна? И как далеко от нас?

Губы Лины дрожали, и Куай-Гон заметил, что Оби-Ван пристально смотрит на него. Он смягчил свой тон, но остался непреклонным.

— Почему вы забрали содержимое посылки с собой?

— Этот пакет от Рутина, — сказала Лина, стараясь совладеть с дрожью в голосе, — он послал его мне прежде, чем его…

Она вновь боролась за самообладание.

— Но как узнал, что может умереть? И почему ничего не сказал мне?

Лина больше не смогла бороться с охватываемой грустью, она руками обхватила голову.

— Он пытался дать мне знать, — сказала она, вернув самообладание голосу, — но я не могу понять его сообщение. Это как если бы он говорил со мной, а я не могу услышать его, — Лина вновь потеряла самообладание.

— Он действительно ушёл навсегда.

Мика и Оби-Ван подошли к кровати, чтобы помочь ей. Куай-Гон отошёл назад. Лина выглядела куда ниже, чем была раньше. Так или иначе, менее способная к обману. Куай_гон чувствовал, что и он как будто бы стал меньше. Волны горя Лины затронули и его душу, его боль, которая была у него в сердце. Её слова глубоко тронули его, и у него больше не осталось сомнений в её искренности. Он также знал, как может быть больно от осознания того, что любимый человек больше никогда не появится. Куай-Гон испытал ту же пустоту и абсолютное безразличие к будущему.

— Любимые, которых мы потеряли — всегда с нами, — сказал Куай-Гон. Он был удивлён слышать от себя подобные слова. Но они приносили покой. Внезапно, он действительно почувствовал это, как будто Талла приблизилась к нему и его буря в душе немного успокоилась.