— Вряд ли Беджу примет меня с распростертыми объятиями, — заметил Оби-Ван.

— В конце концов я его все-таки похитил.

— Но если он выступит против тебя, то многое потеряет, — сказал Куай-Гон. — В заговоре с бактой ему наверняка кто-то помогал, и, я думаю, это была не королева Веда. Если мы будем молчать о том, что произошло на Финдаре, принц, я уверен, тоже рта не раскроет.

— Хорошо, — сказал Оби-Ван.

— Но все равно он будет смотреть на нас, как на врагов, — добавил Куай-Гон.

Оби-Ван с трудом подавил вздох. Куай-Гон, как всегда, сообщал ему хорошую новость, чтобы следующей же фразой опровергнуть ее. Таким способом он давал Оби-Вану понять, что положение дел очень изменчиво, ненадежно.

— Ни на что не рассчитывай. Меняйся вместе с обстоятельствами, — не раз говорил мальчику Куай-Гон. И всегда оказывался прав.

Вдруг Оби-Ван почувствовал возмущение в Силе. Оно накатило, как черная волна.

— Да. Я тоже почувствовал, — прошептал Куай-Гон.

Они на миг остановились. Улица, куда они свернули, была пуста. И вдруг издалека донеслись громкие крики.

Джедаи дружно повернулись и, не говоря ни слова, пошли туда, откуда доносился шум. Они не прикоснулись к своим световым мечам, но каждая их клеточка была настороже.

Вдруг из-за угла навстречу им выплеснулась толпа. В руках галасийцев были транспаранты, на которых пульсировали лазерные буквы. Эти буквы складывались в слово «Дека».

Оби-Ван вздохнул с облегчением. Это была мирная политическая демонстрация.

Дека Брун — так звали одного из кандидатов на пост правителя Галы.

— Демократия уже действует, — заметил юноша. Люди радостно кричали, лазерные буквы переливались из золотого цвета в синий.