Думая о здоровье королевы, Куай-Гон исподтишка разглядывал ее по методу, известному только джедаям, — незаметно, искоса, избегая смотреть прямо в глаза. Но королева удивила джедая. Она смело встретила его взгляд, в ее проницательных глазах сквозило понимание.

— Да, — тихо молвила она. — Вы правы. Я умираю.

Куай-Гон почувствовал, что Оби-Ван невольно вздрогнул от удивления. Он понимал, что мальчик не догадался о болезни королевы. Оби-Ван обладал великолепными инстинктами, но ему часто недоставало связи с живой Силой.

— Моя болезнь упрощает встречи, подобные нашей, — продолжала королева, взмахнув рукой, усеянной драгоценными камнями. — Я могу говорить напрямик и ожидаю того же самого от вас.

— Мы всегда говорим напрямик, — отозвался Куай-Гон.

Королева Веда кивнула, опустилась в позолоченное кресло и жестом пригласила джедаев сесть.

— Я много размышляла о том, что должна оставить своей планете после себя, — начала она. — Гала должна стать демократической республикой. Люди давно просят об этом, и я дарую им демократию — это мой последний королевский поступок. Я оставлю после себя демократическую страну. Мой супруг, король Кана, пробыл на троне тридцать лет. Его намерения были добрыми, но Совет министров и правители окружающих провинций погрязли во взятках и беззаконии.

Все высокие посты держала в руках горстка могущественных семей. Мой супруг был не в силах помешать им. Теперь я боюсь гражданской войны. Единственным средством, которое сможет ее предотвратить, станут свободные выборы.

Поэтому я и попросила, чтобы вы, джедаи, проследили за их проведением.

Куай-Гон кивнул.

— С какими же проблемами, на ваш взгляд, мы можем столкнуться? — осторожно спросил он. Ему не хотелось напрямую упоминать принца Беджу. Он хотел, чтобы королева сама заговорила о нем. Тогда он сумеет определить, на чьей стороне находятся ее симпатии.