Недавно Скаридовы получили очередную посылку из Торонто. Радостно столпившись вокруг ящика, они с нетерпением вскрыли его и стали вынимать оттуда знакомые жестянки с красочными этикетками, на которых было обозначено не только содержимое банки, но и количество калорий, а на некоторых наиболее питательных синтетических консервах – даже число лошадиных сил. Здесь был и калифорнийский лимонный сок, отдающий чистейшим бензином, и яичный порошок, рекомендуемый также в качестве детской присыпки, и пастеризованное сухое молоко, из которого можно приготовить клей для ремонта старых галош, и приторно сладкий паштет из гусиной печенки, похожий на мармелад из мяса – чего там только не было! Лишь одна никелированная жестянка, побольше и покрасивее остальных, но так же хорошо запечатанная, была почему-то без этикетки и потому решительно невозможно было понять, какое лакомство в ней скрывалось.

Разумеется, таинственную жестянку тотчас вскрыли, и любопытным взорам предстал какой-то серый порошок неизвестного происхождения. Глава семьи послюнявил палец, погрузил его в загадочное вещество, затем облизал его и долго в задумчивости причмокивал, пытаясь разобрать незнакомый вкус. Наконец, благодаря своему непогрешимому инстинкту чревоугодника, он установил, что это какой-то новый витамин, еще не ведомый европейской науке.

– Американцы мастера делать витамины, только они могут додуматься до такого, – авторитетно заявил Скаридов и на этот раз отправил в рот целую ложку порошка.

Итак, новый витамин занял почетное место в рационе Скаридовых. Надо признать, что он был действительно весьма приятен на вкус и превосходил по качеству все остальные американские консервы и деликатесы. Скаридовы с ненасытной жадностью поглощали серый порошок и не садились без него ни завтракать, ни обедать, ни ужинать. Они добавляли его в чай, кофе, суп, второе, посыпали им макароны, смешивали с пищевой содой и пекли прекрасное печенье.

Благодатное действие чудесного витамина сказалось в ближайшее время. Гражданин Скаридов перестал жаловаться на язву, его супруга утверждала, что у нее прошел ишиас, а оба вместе не могли нарадоваться своей дочери Кейт (уроженной Катерине), чей цвет лица, как они считали, стал благородно матовым, как у настоящей голливудской кинозвезды.