Я слышал это слово достаточно часто и знал, что так называют меня, хотя и не понимал, конечно, всей полноты его значения. Лицо мужчины даже просветлело от любопытства.

- Хей,- громко сказал он, обращаясь уже не ко мне, а к входящим и выходящим людям, - тут этот незаконнорожденный, собственной персоной! Сыночек Чивэла. Здорово похож на него, верно? Кто твоя мать, парень?

К их чести, большинство прохожих продолжали входить и выходить, ограничиваясь любопытным взглядом в сторону сидящего у стены шестилетки. Но очевидно, вопрос человека с бочкой представлял огромный интерес, потому что немало голов повернулось ко мне, а несколько вывалившихся из кухни торговцев подошли поближе, чтобы услышать ответ.

Но ответа у меня не было. Мама была мама, и то, что я знал о ней, уже начинало стираться из памяти. Так что я ничего не ответил, а только молча смотрел на него.

- Эй! Ну а звать-то тебя как? - И, повернувшись, он с чувством обратился к публике: - Я слышал, его и звать-то никак. Никакого королевского имечка, чтобы делать его характер, и даже никакого другого, чтобы ругаться на него, - сообщил он. - Чего, правда это, парень? Имя-то у тебя есть?

Толпа зевак росла. У некоторых в глазах была жалость, но никто не вмешивался. Что-то из того, что я чувствовал, перешло к Ноузи, который рухнул на бок, умоляюще показав свой животик и в то же время виляя хвостом. Это был древний собачий знак: мол, я всего лишь щенок, сжальтесь, я не могу себя защитить. Если бы они были собаками, то обнюхали бы меня и отошли, но у людей нет такого врожденного благородства, поэтому когда я не ответил, человек шагнул ко мне и повторил:

- У тебя есть имя, парень?

Я медленно поднялся, и стена, которая всего мгновение назад казалась моей спине теплой, сейчас стала холодным барьером на пути к отступлению. Ноузи у моих ног извивался в пыли, лежа на спине, и тихонько поскуливал.

- Нет, - промолвил я и, когда человек начал наклоняться ко мне, чтобы лучше слышать, закричал: - НЕТ! - и оттолкнул его, боком продвигаясь вдоль стены.