— Белла, — потихоньку позвал он умоляющим голосом, — зачем ты это делаешь?

Кто сказал, что индейцы не краснеют? У Джейкоба на щеках горели красные пятна, и вид был такой, словно его хорошенько приложили по голове чем-нибудь чертовски тяжелым. Может быть даже наковальней. Как в мультиках.

— Хочу, чтоб ты хорошо усвоил тему. Можешь разглядеть меня, если не устраивают картинки.

Сердце бухало в груди так, будто собралось пробить себе путь наружу, прямо сквозь ребра. Жаром охватило бедра, кожа горела. Разумная часть меня захлебнулась истерическим криком, почуяв, что я собираюсь сделать дальше, а руки дернулись к поясу джинсов, словно действовали сами по себе, и им не требовались приказы. Джейкоб увидел это движение, вздрогнул сильно, всем телом, подхватил сумку и сделал широкий шаг к двери. Звук расстегиваемой молнии заставил его застыть как вкопанного. Он тяжело дышал, стоя ко мне спиной. Широкие плечи были напряжены. Сумка вывалилась из рук. Пальцы сжались в кулаки и на руках взбугрились мускулы. Он медленно обернулся и видел, как я снимаю джинсы и бросаю их в кресло, к футболке. Тонкие хлопковые трусики, конечно, не годились для стриптиза, но они были такими маленькими и сидели настолько низко, что впечатление должны были произвести самое благоприятное.

Произвели.

У Джейкоба был такой вид, словно он только что вынырнул с большой глубины, побыв под водой минуты три, не меньше, и теперь никак не может восстановить дыхание. Я скользнула к нему, взяла за руку и потянула за собой к дивану.

— Ничего не случится, если мы просто рассмотрим друг друга, Джейк. Ну же, снимай футболку, — тихо приговаривала я и сама тянула вверх мягкую трикотажную ткань.