Но наплевав на смущение, мы изучали друг друга, трогая, тиская, щупая за те места, на которые раньше боялись даже взглянуть. Я не стесняясь лапала Джека за попу, которую так тесно обтягивали джинсы, шарила руками про груди, пощипывая едва выступающие, острые комочки сосков, засовывала ему в рот пальцы, чтобы он облизывал подушечки, сжимала в руках его член. Он был теплый, твердый и довольно толстый в обхвате. Джейк судорожно втягивал воздух сквозь сжатые зубы, когда я проводила рукой вверх-вниз. Из маленького отверстия в вершине появилась прозрачная, липкая капля. Джейк глухо ахнул, завалил меня на спину, и я развела ноги так широко, как могла, чтобы ему было удобнее рассматривать меня там. Трогать.

Джейк тискал мою грудь большими горячими ладонями и проводил руками по телу. Устроившись между моими коленями, он ощупывал мое укромное местечко. Раздвигал влажные складки и рассматривал, совал туда пальцы и следил, как мое тело рефлекторно вздрагивает от его прикосновений. Я позволила ему делать все, что он захочет…

Осознание того, что я жду поцелуя, было неожиданным и предательским. Наши игры должны были закончиться сразу, как только уляжется болезненное дикое любопытство. Я уже рассмотрела и ощупала Джейка со всех сторон и разрешила рассмотреть себя. Не сдерживала. Думала, что все на этом. Но тело предало. Не знаю, что он там делал своими руками, но мои бедра пылали, промежность была влажной и горячей. От напряжения, которое скопилось там, трясло. Между ног пульсировала сладкая тянущая боль. Хотелось немедленно сделать что-то, чтобы унять её. Потушить пожар. И очень хотелось почувствовать его губы на своих губах.

Джейк медлил, и паника вновь начала показывать свои зубы, обещая вцепиться в меня при первой же возможности. Было ужасно унизительно просить его, но я просила:

— Джейк, поцелуй меня. Пожалуйста.

— Беллз, — его голос хрипел и прерывался, — нам надо остановиться. Ты потом будешь жалеть, и обвинять меня во всем. Если я поцелую тебя, то остановиться уже не смогу.