Мне и самой было несколько неудобно. И внизу живота ворочался, разрастаясь, клубок из нервов. Сердце противно екало. Но подзадоривало то, что я сейчас имела власть над Джейком. Какое-то непонятное чувство превосходства над ним будоражило кровь. Мне нравилось, что он был до крайности смущен. Нравилось, что пытался это смущение срыть, но глазами пару раз пробежал по моей фигуре сверху вниз, снизу вверх. От этого хотелось еще больше его смущать. Раздразнить Джейка. Чтоб кинулся на меня с поцелуями. Глупо? Наверное. Эдварда раздразнить точно не получилось бы. Он бы долго снисходительно смотрел на мои попытки, а потом сказал бы тоном, которым разговаривают с неразумными детьми:

— Белла, перестань. Ты знаешь, что нам нельзя.

Посмотрим, что скажет Джейкоб. Неужели тоже развернется и убежит. Тогда мне впору будет удавиться.

Джейк складывал свои учебники и тетради в сумку с ужасно деловитым видом. Когда я плюхнулась рядом на диван, он обернулся на меня и с напускным безразличием произнес:

— Ты все-таки притащила учебник, Беллз. Зря. Я уже сложил все. Пусть останется на потом.

Он потянулся к пульту от телевизора, но я перехватила черную плоскую коробочку и возмущенно сказала:

— Джейк, если договорились делать все уроки, надо делать все. Осталось чуть-чуть. Давай закончим и пойдем пить чай. Я испекла пирог. Дай-ка расписание, — я вытянула из кучи его тетрадей знакомый измятый листок с аккуратными карандашными галочками. — Та-а-ак. Параграфы номер двадцать четыре и двадцать пять. Читать и отвечать на вопросы к тексту.

Я принялась листать, медленно— медленно, и краем глаза следила за Джейком. Он ссутулился и с тоской смотрел на то, как переворачиваются листы. Шуршание бумаги и звуки нашего дыхания раздавались в гнетущей тишине гостиной. Наконец, учебник был открыт на нужной теме. Я положила закладочку в начало параграфа и открыла страницу, на которой во всех анатомических подробностях были изображены мужчина и женщина. Без одежды, естественно. К разным частям тела были проведены стрелочки, а сбоку от картинок значились названия этих самых частей тел. Джейкоб застыл с окаменевшим лицом. Мне и самой было неловко, но желание расшевелить его, заставить реагировать, жгло как огонь. Подзадоривало.