Гроза бросила сапог и задумчиво дернула головой в сторону кухни, где в холодильнике схоронилась вареная колбаса. Кира качнула головой.

— Не до тебя сейчас.

Девочка прошла в свою комнату и села на кровать. Руки ее почему-то дрожали, когда она доставала фото из кармана. Глаза пробегали по Его лицу, по Его фигуре, будто стараясь запомнить Его таким навсегда. Как будто завтра или уже сегодня он может измениться.

Кира так и просидела до вечера, не отрывая глаз от фотографии и водя пальцем по Его лицу. Ее сердце гулко билось в груди. Казалось, она заболевает…

Так и случилось. В воскресенье утром Кира проснулась с больным горлом и насморком. Отец схватился за голову и понесся в ближайшую аптеку, лепеча что-то про вирус, разгуливающий по улицам Москвы. Но Кира прекрасно понимала, что сама виновата — вчера вечером Гроза запросилась на улицу, и девочке лень было одеть сапоги. Она выскочила на улицу в одних тапочках на босу ногу.

Потянулись дни. За все это время не было ни минуты, чтобы Кира не думала о Нем. Он казался ей ненастоящим, вымышленным героем из книжки, с которым она никогда раньше не встретится. И от этого становилось тоскливо.

Каникулы пролетели, как один день. Только в самом конце Кира пошла на поправку. На улице выпал снег. Мутное солнце изредка пробивалось сквозь плотную завесу туч — серых и унылых.

Кире казалось, будто между той жизнью, которой она жила до встречи с Ним и той жизнью, которой она жила после встречи, существует грань. Девочка замечала, что меняется. Вот только, в какую сторону — в лучшую или в худшую, она не знала. Теперь, когда она смотрела в зеркало, то не вольно удивлялась сама себе. На нее смотрела уже не девчонка, а самая настоящая девушка. Почему ей так казалась, она опять же не знала.

Наконец, наступил день, когда нужно было снова идти в школу. Нагруженная здоровенным рюкзаком, Кира вышла из подъезда. Возле дома толпилась толпа парней с пивными банками в руках. Девушка по старой привычке сжалась, опустив голову, и быстро прошла мимо. Один из парней неожиданно громко заржал (не засмеялся, а именно заржал), и Кира вздрогнула, не зная, относится ли это лично к ней, или к чему-нибудь еще.