Аккарин был молод для такого поста, но сам вид его внушал уважение даже самым консервативным и влиятельным магам. У него были опыт, знания и ум, а его огромная магическая сила вызывала у многих магов благоговейный страх. Говорили, что она превосходит силу всех остальных членов Гильдии, вместе взятых.

Однако благодаря Сонеа Ротан был одним из двух магов, которые знали истинный источник могучей силы Высокого Лорда.

Еще до того как Воры передали ее магам, Сонеа и ее друг Сири однажды поздно ночью забрались в Гильдию. Они надеялись, что если Сонеа увидит, как чародеи используют магию, она научится управлять собственной силой. Тогда, подглядывая в окно, она оказалась свидетельницей того, как Высокий Лорд проделывал странный ритуал. Сонеа не поняла увиденного, но, когда во время Слушания Лорд Распорядитель Лорлен проник в ее память, чтобы подтвердить истинность рассказа о преступлениях Фергуна, он Увидел воспоминание об этой ночи и понял, что это был за ритуал.

Высокий Лорд Аккарин, глава Гильдии, занимался черной магией.

Рядовые члены Гильдии знали о черной магии только то, что она запрещена. Верховные Маги — и те знали очень мало, хотя умели распознавать ее. Даже просто знать о том, как заниматься черной магией, было преступлением. Теперь, после того как Лорлен увидел это воспоминание Сонеа, Ротан знал, что черная магия дает магу возможность стать сильнее, забирая силу у других людей. Если же лишить человека всей силы, он умрет.

Ротан с содроганием подумал о том, как трудно приходится сейчас Лорлену. Его лучший друг не только знал о черной магии, но и использовал ее. Это открытие было огромным потрясением. В то же время Лорлен понимал, что он не может обнародовать такое знание, не поставив под угрозу Гильдию и город. Если бы дело дошло до прямого столкновения, Аккарин, скорее всего, одержал бы верх, черпая силу в каждой новой жертве. Поэтому Лорлен, Сонеа и Ротан должны были держать свое открытие в секрете. «А ведь Лорлену приходится притворяться, что он по-прежнему дружит с Аккарином, — подумал Ротан. — Как это, должно быть, невыносимо тяжело».