Пока я стою в остолбенении, схватка заканчивается. Нападающие теряют троих, но справляются с защитниками. Ауры всех пятерых гаснут. Убиты! Оставшаяся семерка бросается за убегающими. Скачущий впереди вскидывает лук, и женщина падает со стрелой в спине. Стрелявший выпускает вторую стрелу. В ребенка! Он хочет убить ребенка!!!

Я выхожу из столбняка. Разум отказывается воспринимать происходящий кошмар, но тело делает всё само. Ускоряюсь до максимума, перепрыгиваю через мальчика, на ходу ловлю летящую в него стрелу и бросаюсь к всадникам. Ссадить их с коней и отобрать острые железки — дело долей секунды, слишком уж они медленные и неуклюжие. Бегу к женщине. Поздно. Ее аура гаснет на глазах. Она выдавливает из себя непонятную мне фразу. И всё, я ничего не успеваю сделать. Мертва.

Мальчик смотрит на меня без ужаса, скорее с удивлением. Должен бояться, слишком непривычно я для него смотрюсь. Но, видимо, предел его страхов на сегодня переполнен. И даже огромный волосатый когтистый дядя в одних шортах не может уже вызвать сильных эмоций.

— Yeti tvoyu mat — произносит он, глядя на меня, и вытащив откуда-то нож длиной в половину своей руки, направляется к бессознательным всадникам.

Что же это за мир, где даже дети готовы хладнокровно убивать. Отбираю у него нож и жестами показываю, чтобы занялся младшими детьми.

— Yeti tvoyu mat — повторяет ребенок, но подчиняется. Хорошо, пусть будет «Йети», раз ему нравится так меня называть. Все равно моё имя ему не выговорить, их речевой аппарат явно слабее нашего.

— Йети — говорю я, показывая себе на грудь и иду к поверженным. Мне нужна информация. Мне нужен их язык. Я хочу знать, куда попал, и что происходит.

Подхожу к первому и привожу его в чувство. Ловлю взгляд. Считывание информации напрямую из мозга — довольно тонкая работа, а здесь совершенно незнакомая раса. Но получается, я всё-таки биолог, хоть и недоучившийся.