Жизнь, живая жизнь должна [Далее было: задеть <?>] составить ваше ученье, а не мертвая наука. Прежде всего то, что поближе окружает, должно быть доступно. В продолжение некоторого времени испытывая его в душе и пробуждая разговорами вашими все способности душевные, вы должны нечувствительно заметить, к чему преимущественно лежат его наклонности, какой элемент [Далее было: и к какому напра<влению>] и зародыш к чему [какой зародыш] положила ему в душу натура, [В подлиннике: натуру] и тогда обратить на него почти всё внимание. Тогда ваше дело возбудить в нем сильнее и яв<ствен>ней эту наклонность, представить ему вдали в заманчивом проспекте науку [представить ему эту науку всю в такой] и ее предмет таким образом, чтобы возбудилось в нем только любопытство. [Далее было: а. А там уже б. Это уже достаточно для того, чтобы передать] А там уже он может погрузить<ся> со своим профессором [учителем] в эту науку. Но без этого увлекательного проспекта, который может внушить один только светский, практический человек, начало самой любимой науки покажется ему черствым. [Далее было: И потом, не упуская из виду, вы показывайте ему соприкосновение к жизни. ]

Но прежде чем узнать это направление преимущественно к чему-нибудь одному, вы испытывайте его во всех родах, наводите и долее <на> [старайтесь заводить] разговоры об всех предметах. Ибо помните, что только вы можете сделать это. [Далее было: потому что] Профессор, занятый односторонностью своего предмета, никогда не в силах открыть настоящей наклонности отрока. [ребенка] Это дело светского, опытного человека, равно обнимающего [владе<ющего>] вниманием всё. Вы знакомы с лучшими произведеньями искусства, [Вместо этого начато: Будучи знакомы в Москве со многими] с художниками и артистами и потому водите как можно поболее в мастерские и вводите его в таинства искусств и наук. Это много облагораживает душевные движения.