Перенаселение подразумевает внутривидовую конкуренцию. Вот оно: смерть отдельного индивида для большинства выживших не зло, а благо. Тем паче, короткая жизнь способствует снижению своей ценности. Но слишком большая внутривидовая конкуренция в пределах одной формации — не подарок, так можно всю формацию вырезать. А чтобы сбросить напряжение — нужны дополнительные ресурсы. Брать их особо негде, только у соседей. Заодно в войне и своя численность уменьшится. То есть, война — предохранительный клапан от излишнего перенаселения. А если слишком многих убьют — тоже не страшно, еще нарожают. Правда, детская смертность у такой слабой расы должна быть невероятная, но детская жизнь стоит еще меньше взрослой, а скорость размножения всё перекроет. Зато детская смертность приучает к мысли о естественности ранней смерти. В итоге жизнь совсем не ценится.

При этом во всем, кроме отношения к жизни и смерти, эта раса может от нас и не особо сильно отличаться. Те же гвардейцы могли бы уйти и без детей, или отдать их погоне. Вряд ли за ними кто-то стал бы охотиться. Солдатам нужны были только наследники. Но гвардейцы предпочли погибнуть в безнадежной попытке спасти малышей. Между прочим, свою личную жизнь тут каждый ценит, в отличие от чужих. Хм… А ведь их попытка хоть и безнадежная, а увенчалась успехом. Дети выжили. Пусть и не так, как ожидалось. Вряд ли найдутся желающие их обидеть в моем присутствии… Ладно, отвлекся.

Грубоват, конечно, получился анализ, но на лучший моих знаний не хватит. И про расу знаю недостаточно, и социология у нас предмет факультативный. Тем не менее, это близко к истине, да и не на что больше опереться.

Сейчас надо понять, стоит ли идти в этот самый Арвинт. Хотя больше, вроде, и некуда. И еще есть одна проблемка…

Как пронести детей через город, войти в королевский дворец и пообщаться с их дедом? Будь я человеком — никаких проблем.