Музыка — необычная, чувственная — звучала со всех сторон, соединяя огромное пространство ангара в завораживающую энергетическую целостность. Водопад света — яркого, солнечного — казалось, изливался ниоткуда. Мощные прожектора были установлены на полу по всему периметру помещения. Лучи света били в потолок, а его зеркальное покрытие рассеивало это невесомое молоко во все стороны.

— Удивлена? — спросил Максим, предлагая Ане сесть в одно из кресел на высоком подиуме в самой дальней части ангара.

Удивлена? — переспросила Аня. — Да, наверное. Но мне очень нравится. Правда.

Ты хочешь быть здесь?

Да, очень.

— Зачем? — Максим облокотился на высокий подлокотник своего кресла и подпер го лову рукой.

Аня растерялась, не знала, что на это ответить:

— Я… Я… Я не знаю. Просто.

Просто ничего не бывает, — Максим убрал со лба крупные, вьющиеся кудри и по смотрел куда-то в сторону.

Я, правда, не знаю.

Все, кого ты здесь видишь, — Максим окинул взором танцующих, — ищут себя. Они не хотят быть танцовщиками, они понимают, что танец — это лишь один из возможных способов стать самим собой. Самый простой способ. Ты можешь сказать, что ты уже нашла себя?

* * *

Я никогда об этом не думала, — ответила Аня.

Странно, — протянул Максим и через секунду продолжил. — Ты знаешь, почему я не приглашаю к себе людей с классическим балетным образованием?

— Нет. И это меня пугает, потому что у меня… Но я…

Максим не стал дожидаться, пока Аня расплачется (а она уже была готова к этому). Он начал рассказывать — спокойно, доброжелательно, с заботой, которую, впрочем, вовсе не хотел афишировать:

— Первое препятствие на пути к себе — это зависть. Если один человек завидует другому, он тем самым отказывается от самого себя. Он как бы говорит: «Я себе не нравлюсь, я хочу быть другим». И после этого он уже не может быть самим собой, он фактически убивает себя.