Оказавшись в центре ангара, Аня остановилась. Музыка продолжала играть, но все вокруг замерли и расступились. Аня встала на носки, словно была в пуантах, выдержала паузу и вдруг, ускоряясь на каждом следующем повороте, начала крутить фуэте.

Через несколько секунд она превратилась в юлу, электронную игрушку, повторяющую одно и то же движение, раз за разом, все с большим и большим ускорением. Аня крутила и крутила свои фуэте — минуту, другую, третью…

Техничные и мертвые движения. Он где-то здесь, он смотрит на нее.

Техничные и мертвые движения — перед ним, умеющим жить, танцуя, и танцующим, словно бы в этом была вся его жизнь.

Техничные и мертвые движения. Банальность души…

Яркая вспышка света и тишина. Последней ее мыслью была странна фраза: «Если мне незачем жить, то пусть уж лучше я умру от своего яда».

От напряжения и резкой боли в ногах Аня потеряла сознание. Смерть не решилась забрать ее душу, лишь проигралась с ней. Смерть — странная штука. Когда ты ищешь с ней встречи, она прячется. И приходит только тогда, когда ты совсем не ожидаешь ее визита.

Аня хотела умереть, она хотела умертвить себя своим «ремеслом», замучить себя. После разговора с Максимом она отчетливо поняла, что пути назад нет, а чтобы идти вперед нужно сначала умереть.

В таких случаях люди часто решаются на отчаянные поступки. И Аня его совершила. А Максим не мог не понять и не оценить этого. Иногда, если ты хочешь прочувствовать бессмысленность чего-то в твоей жизни, ты должен довести это до предела, до крайней точки.

Ночь особенно темна перед рассветом. Аня вошла во тьму, и Максим дал ей свет.

Аня очнулась у него дома на диване, укрытая теплым шерстяным пледом. Максим спал в кресле напротив. Видимо, он смотрел на нее всю ночь, ждал, пока она очнется. Теперь на его лице играла улыбка. Аня отчетливо поняла: ему снится сон — они вдвоем, счастливые и танцующие.