— Не плачь. Со мной все в порядке. Я про сто должен избавиться от привязанностей. От всех привязанностей. Смерть нужно встретить достойно. Человек, в чьем сердце живет добродетель, не может отчаиваться на пороге небытия, — Максимилиан говорил ровно и спокойно, словно не о себе.

— Я боюсь, Максимилиан… Я не хочу думать, что ты умрешь… Объясни мне, почему?..

— Смерть — это пустота. Смерть — это когда ты теряешь все и становишься ничем. Кто не боится потерять, тот не боится смерти. Не бояться смерти высшая добродетель. Нужно отказаться, Секст, тогда не станет страдания. Твоя жизнь будет счастливой, Секст, прислушайся к моим словам. Не отравляй свою жизнь страхом смерти.

— Да, Максимилиан, да… Ты прав… — Секст повторял и повторял эти слова словно заклинание, глотая слезы. — Конечно, ты прав, Максимилиан… Конечно… Я откажусь, конечно… Ты прав… Достойно…

Но на самом деле Секст вспоминал сейчас о казнях, которые, по слухам, ждали христиан. Он смотрел на Максимилиана и думал о том, какие муки ему предстоит пережить. Нерон не позволит ему умереть без мучений. Напротив, он сделает все, чтобы Максимилиан страдал до своей самой последней минуты.

— Я принес тебе яд, — сказал Секст после долгой паузы и достал из внутреннего кармана маленькую глиняную амфору.

Максимилиан улыбнулся ему в ответ:

— Спасибо тебе, друг. Но мы не будем бежать от смерти, даже если у нас есть шанс сделать это, идя ей навстречу.

Секст улыбнулся. Несмотря на всю отчаянность своего положения, Максимилиан продолжал оставаться прежним Максимилианом — сильным, уверенным в себе, но при этом нежным и исполненным великой заботой.

Максимилиан никогда бы не сказал Сексту: «Ты проявляешь слабость, друг. Ты предлагаешь мне бегство. Ты потворствуешь моему страху, потому что боишься». Нет, он сказал: «Мы не будем бежать от смерти, даже если у нас есть шанс сделать это, идя ей навстречу».

Секст спрятал обратно принесенную с собой амфору.