В рюкзаке его лежали только приличный костюм, темно-синяя рубашка и брюки неопределенного покроя. Он не прихватил с собой модных ботинок с загнутыми вверх носами, ограничившись парой кроссовок. Войдя в общую гостиную, Скип обнаружил там Сандалфона и Уранию. Сандалфон был высок и носил пышную бороду; он служил культу Христа, а посему был облачен в черную рясу, поверх которой красовался отделанный бирюзой серебряный наперсный крест. Изящную фигуру Урании скрадывало накинутое на плечи индейское одеяло.

— Явился не запылился! — приветствовал его Сандалфон. — Сожалею, что сигнал сбора нарушил твой сон.

«Это что, намек?» — подумал Скип.

— Похоже, я опоздал, — заметил он. — Впрочем, если вы предпочитаете обойтись без посторонних… Или, скажем, нужно посидеть с мальчиками…

— Да брось ты! — сказала Урания и взяла Скипа за руку. — Не о чем беспокоиться. Мальчики спят и до нашего возвращения не проснутся. Что же до формальностей, то это общий ритуал, никаких культовых тайн. Так что оставайся. — Ее красивое лицо тронула улыбка. — Глядишь, и обратишься в нашу веру.

«Вот уж фигушки!» — подумал Скип и юркнул в ванную комнату. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы причесаться. Короткая стрижка, чуть ниже уха — никаких хлопот, по крайней мере минимум. Его каштановые кудри жили, казалось, своей собственной жизнью, и через пять минут от его прически обычно не оставалось и следа. Свою индивидуальность Скип проявлял тем, что был всегда чисто выбрит, хотя на самом деле причина этого заключалась в том, что в свои двадцать два года он был не в состоянии отрастить усы, которые не напоминали бы собой поле, подвергшееся нашествию саранчи.

«А это хорошая идея для карикатуры», — подумал Скип.