Джимми в задумчивости смотрел на драгоценность.

— Вы нашли это в несессере? Где он был?

— Несессер лежал на моей кровати.

— Он не был заперт на ключ?

— Нет. Я оставила его открытым, чтобы в последний момент сунуть в него что-нибудь из забытых вещей. Сегодня вечером, вынимая оттуда щетку для волос, я нашла в одном из карманчиков несессера этот футляр.

— Там не было ни записки, ничего?

— Ничего.

— Когда вы в последний раз открывали несессер?

— Вскоре после того, как Рекс исчез, — сказала она, подумав. — И я почти уверена, что футляра там не было.

Джимми от волнения прикусил губу. Футляр был положен в несессер, очевидно, между половиной одиннадцатого и тем временем, когда Дора увидела его. Он мог быть положен и раньше, Дора просто могла не заметить его в своем волнении. Очевидно, это был подарок Рекса своей невесте. Неужели Рекс сунул футляр с драгоценностью в несессер в виде какой-то компенсации? Но Джимми тотчас же отбросил эту недостойную мысль.

— Все ли было, как вы оставили в комнате?

— Я не обратила внимания. Вы хотите знать, не пропало ли чего-нибудь? Но там не было ничего ценного. Я подумала, что те, кто захватил Рекса, могли и украсть что-то, но у меня там нет ценностей.

Джимми вернул кулон Доре.

— Это ваше. Это предназначалось для вас, и я не имею права поместить его среди тех доказательств, которые собираю по этому делу.

— Конечно, вся история попадет в газеты, — проговорил с неудовольствием мистер Кольман. — Эта гласность мне в высшей степени неприятна. Мое положение крупного чиновника государственной службы не терпит, чтобы все знали мелочи моей частной жизни.

Очевидно, для него исчезновение Рекса было неприятным только потому, что имя Кольмана попадет в газеты и станет темой для разговоров, а не потому, что принесло горе его родной дочери!