— Кабаран-чебуран!

Наше счастье, что экомобиль был открытым, иначе мы бы задохнулись от вони, которую источали головы Петруччио и Евы. Только мы двинулись к окраине, я обнаружил, что оставил в деревне сумочку-барсетку. Ничего важного в ней не было, но все-таки было жалко. Попросив высадить и подождать меня, я побежал обратно в деревню.

Картина, которую я там увидел, поразила меня. Аборигены обливались водой из шланга, смывая ритуальные узоры. Кое-кто из них, уже умывшись, натягивал нормальную цивильную одежду. Увидев меня, один из них крикнул на чистейшем английском:

— За сумкой?

— Да, — отозвался я.

— Вот, возьми, — протянул он мне мою барсетку, — а я уж думал, придется искать тебя в отеле.

— Вы здесь не живете? — догадался я, указывая на бамбуковые хижины.

— А ты бы стал тут жить? — добродушно улыбнулся абориген.

— А это, — указал я на валявшуюся у него под ногами юбочку из листьев, — одеваете только для туристов?

— Рабочая одежда, — кивнул он. — У вас ведь тоже есть своя сценическая одежда. Я видел один ваш концерт по стерео, если бы вы в том же самом вышли в город, вас бы замели копы.

Окружившие нас «аборигены» дружно заржали.

— Ладно, мне пора, — заторопился я. — Приходите к нам на концерт.

— А вы к нам, — откликнулся абориген. — Удачи! И я побежал обратно.

— Вам пришлось драться с ними?! — воскликнула Ева встревоженно. — Вас долго не было, и я предложила идти выручать вас, но ваши друзья сказали, что вы обязательно выкрутитесь.

Вот же козлы!

— Еле отбился, — соврал я, чтобы не разочаровывать ее. — Хорошо, что это, — помахал я барсеткой, — им совсем не нужно.

Когда мы двинулись, я открыл сумочку.