У капитана Эрни Логана был огромный, массивный череп, и казалось, что этот человек постоянно страдает от повышенного кровяного давления. Его редко можно было видеть без капель пота на лбу, и почти всегда казалось, что рядом с ним вот-вот вспыхнет молния.

— Что случилось? — проревел он Спику.

Спик нагнал на лицо скучающее выражение и объяснил ему свои наблюдения.

— И вы сразу же включили тревогу? — фыркнул Логап. — Великое небо, что за пустяки вы тут наблюдали?

— Служебная инструкция, параграф пятнадцать, раздел второй, — со стоическим спокойствием ответил Спик. — Во время частичного или полного состояния тревоги дежурный офицер должен сообщить старшему офицеру обо всем, что он наблюдал и что показалось ему необычным. Этот корабль, сэр, находился в состоянии частичной тревоги.

— Не надо было включать тревогу, — пробурчал Логан.

— Параграф восемнадцать, раздел…

— А, пустяки! Оставайтесь на своём месте. Распорядитесь, чтобы записи ваших приборов были немедленно переданы в измерительную лабораторию.

— Будет сделано, сэр.

Потное лицо Эрни Логана исчезло. Спик с насмешливой гримасой начал сматывать ленты с катушек автоматически записывающих инструментов и запечатывать их в капсулы пневмопочты. Затем он сунул капсулы в трубопровод, устье которого находилось на правом конце пульта. Возле него находилась пластинка примерно с двадцатью различными адресными кнопками. Спик нажал на одну из них и услышал, как капсула с сосущим, чмокающим звуком исчезла в трубопроводе. И на этом для него все закончилось.

Он, лейтенант Спик Снайдер, двадцати двух лет, по своим наблюдениям не знал, что произошло. Его знания о планете История ограничивались такими маловажными вещами, как название, приблизительная величина и радиус орбиты чужого мира. Кроме того, Спик по некоторым слухам знал, что на Истории должны существовать странные создания, которым была дана вечная молодость, и что, вероятно, существовало защитное поле, окутывающее планету и препятствующее старению жителей Истории.