Моей дорогой маме посвящается

В середине мая 1932 года Адам Шмерк, почтальон небольшого городка Леско в гористых областях юговосточной Польши, позвякивая на кочках, свернул на своем немецком велосипеде с так называемой «аллеи Любви» на ухабистую тропинку под буками, ведущую к небольшому родовому особнячку Красицких.

Дом был довольно запущенным, облупленным, но одну его сторону, словно мантией, красиво обвил плющ. Адам Шмерк спешился, поправив форму, прокашлялся, последний раз вздохнул и позвонил в колокольчик. Дом безмолвствовал. Шмерк насупился и беспокойно позвонил снова. Тут внутри чтото глухо ожило, барабанной дробью послышался топоток, и в следующее мгновение массивную дверь отворила тонкая, сияющая во тьме девушка.

— Пан Адам! Бабушка, это пан Адам! — вместо того, чтобы поздороваться с почтальоном, звонко закричала радушная панночка. — Если б вы только знали, пан Адам, как мы по вас соскучились.

Шмерк в ответ только сильнее насупился. Он ведь не мог подать виду, что безнадежно, что смертельно в нее влюблен.

— Вам письмо! — прошипел Шмерк с укором, задержал дыхание и какимто разоблачительным образом резко вытащил из сумки некрасивый пожелтевший конверт.

— Ах, как это мило, многоуважаемый и всеми любимый пан Шмерк! — проворная, она выхватила из его руки, поцеловала письмо и тут же захлопнула дверь перед носом влюбленного.

— Шалооом! — пропела она уже изза двери и прытко, по мнению Адама Шмерка, даже както бесчеловечно прытко исчезла.

— Тьфу! — выйдя из ступора, яростно плюнул под ноги Шмерк и, ненавидя свою почтальонскую сущность, принялся неуклюже седлать свой ухоженный велосипед.