Астрофизик проверил готовность зонда к запуску и включил предстартовый отсчет.

Автомат запуска еще не досчитал до конца положенную сотню, как от первого зонда поступило сообщение, что он готов начать передачу получаемых данных, и Шольц переключился на диалоговую связь с работающим зондом. На экране его монитора появилась новая картинка – на бледно-голубом фоне планеты медленно проплывала огромная каменная глыба Протея, заплывшая синеватыми тенями, отбрасываемыми неровностями скальной поверхности. Мертвый мир, напоминающий земную Луну до высадки туда людей.

Зонд проходил перед шестой луной Нептуна, пересекая ее орбиту в направлении материнской планеты. Неяркий зеленовато-голубой свет Нептуна освещал половину Протея, и эта освещенная часть медленно увеличивалась. Зонд начал неторопливый облет спутника, располагаясь в пятистах семидесяти километрах от его поверхности.

На экране, поверх изображения величаво вращающегося Протея, побежали данные телеметрии. Все было как всегда – температура на поверхности спутника, температура на глубине до километра с шагом в сто метров, состав горных пород, скорость вращения вокруг своей оси, скорость перемещения по орбите...

Герман едва заметно вздохнул, и вблизи Протей оставался точно таким же, каким был всегда, чего, собственно говоря, и следовало ожидать.

Именно в этот момент его взгляд наткнулся на странную строчку поступающей информации: «...гравитационное поле объекта нестабильно, наблюдаются его возрастание на 0,0012 процента в секунду и переменное смещение центра тяжести объекта относительно его геометрического центра».

«Что за ерунда?! – подумал второй астрофизик станции, уставившись на эту бессмысленную строку. – Каким образом обычная и к тому же не слишком большая по меркам Пространства камененюка может иметь переменное гравитационное поле?!! Центр которого к тому же еще смещен относительно геометрического центра!! Тем более что никогда раньше таких... выкрутасов не наблюдалось – Протей всегда был солидным, стабильным спутником!»