На дешевом пиратском рейдере едва ли нашлись бы специализированные противоторпедные ракеты или ловушки, а сбивать юрких бестий из бортовых бластеров было неимоверно сложной задачей, так что для этого противника вполне хватило бы и одной твари с ядерной начинкой. Но капитана Стюарта все-таки серьезно тревожило непонятное, совершенно самоубийственное поведение нападающих. Пусть будут две атомные акулы, для гарантии. Если у командования возникнут вопросы – что ж, он лично отчитается за неразумный расход драгоценных боеприпасов. Коммодор находился уже не в том возрасте, чтобы опасаться административных наказаний. Гораздо хуже было бы попасть в какую-нибудь изощренную западню, на которые столь горазды арагонские пираты.

– Есть залп! – пришел в рубку доклад из торпедного отсека. – Расчетное время подлета одна минута двадцать пять секунд.

– Нечетным портам левого борта приготовиться! – на всякий случай приказал капитан Стюарт, впившись глазами в навигационный монитор, вынесенный на стену рубки над головами присутствующих. На нем было видно, как две огненные нити, неумолимо захватывая противника в огромные клещи, понемногу сходятся в одной точке.

– Закрыть Мистеру Мармадьюку глаза, – распорядился коммодор.

Рисковать не стоило – термоядерная вспышка способна была повредить космократору роговицу. До транспорта могли также долететь куски обшивки пиратского корабля, но на этот счет капитан Стюарт особо не беспокоился. Шкура Мистера Мармадьюка была крепче любого сплава – структура псевдохитина позволяла организму звездолета еще на личиночной стадии внедрять молекулы полученных с пищей металлов непосредственно в цепочки искусственных модифицированных белков. В результате чешуйчатая броня взрослого космократора состояла из сверхпрочных кристаллических решеток с совершенно немыслимыми для металлургии свойствами.

Навигационный монитор погас. Рубка погрузилась в полумрак, освещаемая только светящимися графиками на мониторах навигатора и помощников.