— Оставь это, — сказал Ламбэр, — о чем ты? Какое тебе дело до того, какая кровь течет в его жилах? Нам вот что важно: какой-то полоумный наместник взял у его умирающего отца план, который потом переслал сестре Сеттона…

Он вскочил, засунул руки в карманы и высоко вытянул голову — привычка, выдававшая его волнение.

Несмотря на то, что Уайтей был у Ламбэра на посылках, то есть, человеком на все руки и материально от него зависел, все же легко можно было заметить, что Ламбэр его побаивался, и бывали моменты, когда он чувствовал превосходство Уайтея. Именно такой момент наступил сейчас. Уайтей командовал и направлял ход событий по-своему.

— Ты был глупцом, когда выдумал эту алмазную историю. Это было единственное честное предприятие, которое ты когда-либо задумывал, но ты его нечестно повел с самого начала! Если бы это было иначе, то Сеттон возвратился бы живым, но нет, тебе потребовался странный компас, так что россыпи он мог найти и сделать план, но лишь ты один мог их затем отыскать! Ты сам себя перехитрил, Ламбэр!

— Теперь слушай, — продолжал он, — молодой Сеттон придет сегодня сюда, и ты должен быть с ним любезным, ты должен пойти ему навстречу, должен вскочить со своего кресла и сказать: «Ах, это вы, Сеттон, дорогой друг, я вам открою все карты».

— Ты что, с ума сошел? — закричал на него Ламбэр. — Чтобы я…

— Открыть ему все карты, — повторил Уайтей, медленно отчеканивая каждое слово, — твои собственные карты, Ламбэр. Ты должен ему сказать: «Сын мой, давай объяснимся, дело в том… и тэ дэ…»

Что это было за и т.д., Уайтей в последующие пять минут горячо и шумно разъяснял ему.

По истечении этих пяти минут появился Грэн и разговор внезапно оборвался.

— В три часа, — сказал внизу на лестнице Уайтей, — открывая карты, ты вывернешься из этой грязной истории.