Их было трое: Мак-Кой, Дарнелл – член экипажа, свободный от вахты, и сам Кирк, спустившийся из любопытства. Она подбежала к ним, протянула руки, и после короткого замешательства Мак-Кой обнял ее.

– Леонард! – воскликнула она. – Дай же мне взглянуть на тебя.

– Нэнси, – сказал Мак-Кой. – Ты… ты не состарилась и на год.

Кирк с трудом удержался от улыбки. Нэнси Бирс была приятной женщиной, но ничего особенного: хорошо сложенное тело, лет примерно сорока; она обладала определенной величественностью движений, но волосы уже тронула седина. Нелегко было поверить, что врач, столько повидавший на своем веку, мог быть так влюблен в нее, что даже не заметил следы возраста. И все же, – у нее была замечательная улыбка.

– Это капитан "Энтерпрайза" – Джим Кирк, – представил командира Мак-Кой. – А это – член экипажа Дарнелл.

Нэнси улыбнулась Кирку, затем повернулась к космолетчику. Реакция Дарнелла оказалась поразительной. У того буквально отвисла челюсть, и он откровенно уставился на нее. Кирк готов был его пнуть, если бы только мог дотянуться.

– Проходите, проходите, – сказала она. – Возможно, нам придется немного подождать Боба. Как только он начинает что-нибудь раскапывать, совершенно забывает о времени. Мы разместились там, где когда-то было нечто вроде древнего алтаря – не особо комфортно, но зато много места. Входи, Толстячок.

Она проскользнула в низкую, полуразвалившуюся каменную дверь.

– Толстячок? – спросил Кирк.

– Старое интимное прозвище, – ответил раздосадованный Мак-Кой. Затем он последовал за ней. Раздраженный собственной бестактностью, Кирк резко обернулся к Дарнеллу.

– Так на что это вы так уставились, мистер?

– Извините, сэр, – смущенно ответил Дарнелл. – Она напоминает мне кое-кого – вот и все. Одну девушку, которую я когда-то знал на планете Ригли. Это…

– Этого достаточно, – угрюмо произнес Кирк. – Следующая подобная мысль, надеюсь, появится у вас, когда вы будете наедине с собой. Наверное, вам лучше подождать снаружи.