- Да не умею я читать... - машинально выдавил Иван и озадаченно поскреб в затылке. - Бли-ин! - протянул он, и в глазах его как будто проступило понимание. - Так что же, получается, я обознался? Так, что ли?!
- Что ли, так, - подтвердил Змей Горыныч. Детина вдруг схватился за голову и забегал по поляне, потрясая кулаками и время от времени пиная несчастный шишак.
- Дык что же это я! Как же это я! Ой, беда, беда, огорченье! Надыть, свернул не там... Ай-яй-яй... - Он остановился и топнул ногой. - Ведь уйдет, уйдет поганый!
Три головы с неподдельным интересом наблюдали за этой беготней.
- Эк его разбарабанило, болезного... - вслух посочувствовала Правая. - Эй, Вань! - окликнула она. - Чего разбегался? Остынь, охолони малость. Присядь, вон, бражки выпей, а там решим, что делать... Одна голова хорошо, а три - лучше.
- Не до браги мне, Горыныч: Родина в опасности! - Витязь-недотепа подобрал с земли шишак, стряхнул с него пыль, надел на голову и горделиво напыжился. - Так что, извини, Змей, недосуг! Спешу!
- Ну, тогда бывай здоров.
Иван развернулся и быстро зашагал по тропке, ведущей в лес. Змей некоторое время постоял, потом подумал, что не худо бы снова проверить яйцо, и направился в глубь пещеры.
В это утро на скорлупе появилась первая трещина.
КОРОЛЕВСКИЙ ГАМБИТ
Король был стар.
Под стать ему был замок - эта высоченная громада, окруженная водой со всех сторон. Местами ров осыпался, крутые берега повсюду поросли травой и мхом, да и вообще он был уже не так глубок, как раньше. Весной на отмелях и под мостом, который мало кто теперь именовал подъемным, давали представления молодые лягушачьи менестрели. Стены тоже знавали лучшие времена; неровные, замшелые, сейчас они пестрели светлыми заплатами следами штурмов и осад минувших лет. А может быть, веков. Немного оставалось тех людей, что помнили, кто им владел до Короля. Нагромождение башенок, зубцов и навесных бойниц стояло здесь давно, и только старые знамена и штандарты в тронном зале хранили память о разбитых армиях, плененных полководцах и о покоренных городах, но кто их спрашивал о том? Никто.