- Боже мой, опять ты за свое! - воскликнула она, заламывая руки. - Да хранит нас святой Дунстан, ну до чего ж ты глуп! Сколько раз можно повторять: мы не вернемся в этот замок, как бы ни пошли дела. Считай, что я беру с собою все свое приданое. Все эти деньги, это золото, эти шелка неужели ты хочешь, чтобы мы все это здесь бросили?

- Нет, но...

- Если ты дал деньги кому надо и ничего не забыл, то карета будет ждать нас в лесу, у красной скалы, у самого выхода на поверхность. Да и потом, мы же берем с собой слуг и охрану.

- Берем, конечно, - мрачно отозвался сидящий на кровати ее муж худой и на удивление бледный для южанина человечек, испуганный и очень недовольный тем, что их нелепый мезальянс привел его в итоге в осажденный замок. - Восемь человек!

- Куда ж нам больше-то, куда? Сам посуди: и граф, и все его вассалы, все окрестные бароны двинулись сюда, чтоб поучаствовать в осаде. У подземного хода не должно быть вовсе никого - о нем никто не знает. Ах, как же хорошо, что я тогда взяла из сокровищницы то золото и те камни! Нам теперь без них никак. И слава богу, что мой отец, этот старый маразматик, ничего такого не заметил.

- По правде говоря, да, - признал тот. - Хотя как бы он заметил, если не выходит из своих покоев по нескольку недель кряду...

- Где мой плащ?

- Вон он, на зеркале.

- Закрой окно.

Плащ, отороченный куницей, немедленно последовал за прочим барахлом. Бригитта обернулась к мужу.

- Ну что же ты все еще сидишь! - опять воскликнула она. - Уже темнеет. Скоро все уснут, а кто не спит, останутся на стенах, лучшего момента, чтоб убраться отсюда, не придумать. Где твой сундучок?

- Я... - нерешительно втянул тот голову в плечи. - Я уже взял... собрал все, что хотел... И все, что ты мне наказала взять. Но я хотел сказать... Бригги, может быть, не надо? Может быть, не будем уходить? Ведь ты же сама говорила, что замку... э-э-э... что Королю... Что твоему отцу и раньше приходилось держать осаду...