Осталась только внутренняя охрана телецентра, да еще этот не вовремя возникший Стрелок… Но с этим я уже ничего не могу поделать.

Непривычное ощущение – действо в самом разгаре, а я уже ничего не в силах изменить. Так, должно быть, чувствует себя игрок, несправедливо отправленный тренером на скамейку запасных за несколько минут до конца матча. Пусть все идет, как идет, мне осталось только молиться.

Да еще, быть может, достать упаковку холодного пива (я достал из бара упаковку холодного пива), включить монитор (я щелкнул пультом), занять место в первом ряду (я удобно разместился в уютном кресле, далеко вытянув ноги) и наблюдать, как весь этот мир постепенно проваливается в… Да, чуть не забыл!

Пальцы станцевали короткий ритуальный танец на кнопках. Динамики зажили своей собственной жизнью, абстрагировавшись от изображения на мониторе.

Щелк.

Я поймал конец фразы Семнадцатого:

– …до уверены, что сто пятьдесят третьему можно доверять?

– Да, – противный голосок препротивнейшего субъекта. – Мне понятна причина ваших опасений, но в данном случае никакой опасности нет. Мы четыре раза подвергали сто пятьдесят третьего тестам только за последний год. И всякий раз продемонстрированное отклонение от нулевой эмоционали оказывалось в пределах допустимого. Даже несколько ниже среднего показателя. Так что нет повода для опасений. В конце концов, то, что четыреста четырнадцатый прошел через Сантану, никак не могло повлиять на его биологического предка.

– Хорошо, – негромко произнес Семнадцатый. – Вы можете идти. А мне еще нужно ознакомиться с некоторыми материалами.

Звук закрывающейся двери. Какой-то щелчок, должно быть – тумблер включения магнитофона.

– Это случилось давно… – раздался искаженный записью, но все же такой родной голос. – Очень давно! Вы все равно не поверите, насколько давно это случилось…

Я улыбнулся – второй раз за один день!

Семнадцатому уже не долго осталось быть Семнадцатым.