В душе студентки держат к ним молодое небрежение, хотя по возрасту разделяют их всего пять-шесть лет. Вероятно, здесь сказывается и неприятие той женской доли, что выпала нижним жильцам, и безотчетное нетерпение юности поскорей приступить к выполнению своей биологической программы. В то же время девушки считают старожилок в некотором роде хозяйками дома и аристократками, так как те получают зарплату и одеваются модно и добротно.

Умудренный житейскими бурями нижний этаж, в свою очередь, недолюбливает верхний за то, что вокруг дома вечно шастает какой-нибудь хахаль девчонок, и порой можно услышать такой диалог между этажами:

— Эй, вы, соплюшки, заткните глотку своему магу — Зойка после дежурства отсыпается!

— Теперь ясно, отчего вы там все замуж не повыходили: счастье свое проспали!

Однако антагонизм верха и низа не идет дальше ворчливого брюзжания, косых взглядов и редких реплик. Между этажами вспыхивают и симпатии, и дружба, и в целом не считается, что они враждуют. Да и нет между ними такого уж резкого контраста, потому что и нижний этаж не поставил на себе крест, живет мечтами, как верхний, и весь этот дом полон женских голосов и надежд.

Как только расцветает акация, за невысоким забором из желтого ракушечника на территории санатория «Ласточка» по вечерам начинаются танцы. Было бы смешно и неестественно, если бы обитательницы верхнего этажа общежития, высыпав на шаткие лесенки, лишь издали любовались чьим-то праздником души. Услышав треск динамиков и пробную песню на магнитоле, они спешно бросают конспекты, пудрятся, подводят тенями веки и, облачившись в нарядные вечерние платьица, спускаются вниз, чтобы, свернув за угол, оказаться на танцевальном пятачке.

Нижний этаж менее легкомыслен, так как в одной из его комнат живет в прямом смысле плод таких вот танцевальных вечеров — годовалый сын Люды Милютиной. Да и после работы хочется отдохнуть, поваляться с книжкой или посидеть у телека, только уж кому очень скучно, идет развеяться на танцы.