"Он все смешал воедино - Гавроша, Парижскую коммуну и маленького барабанщика", - подумал взрослый, с любопытством прислушиваясь к рассказу сына.

- И знаешь, папа, он сигналил особо. Его понимали только наши, а враги ничего не могли разобрать. Кроме одного врага, который притворился нашим. У него было два глаза - один настоящий, а другой - стеклянный, и два сердца. Поэтому никто и не мог догадаться.

"Вот кусочек из какой-то сказки", - подумал взрослый.

- Этот шпион предупредил буржуйский полк, и на рассвете начался бой. Наши построили баррикаду из булыжников, столов и перевернутых карет. Приготовили много камней. Те, кто был послабее, стреляли из ружей, а силачи бросали камни. Мальчишки тоже не сидели без дела. Тот, кому не досталось винтовки, стрелял из рогатки. Но у рогаток была такая резина, что камень летел, как пуля.

- Подумать только! - не удержался взрослый.

- Буржуйский генерал приказал подвезти пушки. А у защитников баррикады кончились и патроны, и камни. Что делать? Гаврош, конечно, решил помочь своим. Он взял сумку и пополз к убитым, чтобы собрать патроны. В него стреляли, а он не боялся. Даже песню пел. Вот так...

И звонким, прерывающимся голосом мальчик запел:

...Вперед пробивались отряды

Спартаковцев - смелых бойцов...

- А пули свистели рядом. Одна ранила Гавроша...

- Да, да, жалко его. Погиб, как герой, - сказал взрослый.

Зная о впечатлительности сына, он хотел по возможности сократить печальное место его рассказа.

- Он не тогда погиб, папа, - откликнулся мальчик. - Это в книжке написано, что погиб, когда собирал патроны. А Гаврош был только ранен. Он все-таки дотащил сумку до своих, и они дрались еще целых шесть часов. Баррикада была почти разрушена, в живых остались только командир и Гаврош. А враги были уже совсем близко. Командир свернул знамя и сказал Гаврошу: "Возьми его и убегай.