Всего лишь за четыре километра отсюда в защитной лесной зоне на безмолвную просеку под высоковольтной вышла молодая лисица, принюхиваясь, поводила в морозном воздухе острой мордочкой, будто нарисовала сложный узор. В ста пятидесяти миллионах километров отсюда из жерла солнечного пятна рухнул поток протонов. Испуская немой торжествующий рев, рождалась звезда в немыслимой дали.

Плыли галактики, разбегалась Вселенная, из тех пространств, куда и направление не показать, из тех времен, о которых не скажешь, раньше ли они, позже, чем сейчас, текли сигналы, падали, не принятые пока, на верхушки елей, на острие телевизионной башни Останкина.

Загорелись синие буквы “Кинотеатр К О С М О С”, зеленые “ГАСТРОНОМ”.

На проспекте перфокарты домов зажигали все новые и новые дырочки-окна. Какие там судьбы, о чем говорили утром, уходя, с чем приходят сейчас?

Возьми нас, жизнь, позволь услышать.

Один телефонный звонок, другой…

СТАРИК. Иду!

Шаги. Телефон продолжает звонить.

Иду же, иду! Бежать, что ли?

Шаги ближе. Телефон умолкает.

Звяканье трубки.

Алло!… Алло!… Все, не успел. Обычная история.

Звук положенной на рычаг трубки.

Ф-фу, даже сердце заколотилось. (Вздыхает.) Цветы почему-то на столе, розы.

На дворе зима, снег, а тут розы… Ах да! Танечка принесла утром. Какой-то сегодня день, она говорила, какая-то дата… Забыл. Прошлое вываливается кусками,, как кирпичи.

(С внезапной яростью.) Так вспомни же, вспомни, что сегодня! (Успокаиваясь.) Нет, этого не победишь. Все мне говорят: “Дед, ты не чувствуй себя виноватым, если не помнишь”. А я все равно чувствую… Ну ничего, теперь это все кончится. Только они меня и видели - невестки, зятья, внуки, правнуки… Где у меня чемодан?… Ага, вот он!