— Ты на что смотришь?

— На корабль, — соврал я. Корабль в небе и впрямь был.

Наверное, рудовоз со второго порта. Он пер через бурю, пока еще на плазменниках, и за ним стлался оранжевый шлейф с протуберанцами вторичных разрядов. Ничего красивого. Буря сама по себе гораздо интереснее.

— Красивый корабль, — изрекла Дайка и вытянулась рядом со мной, так что пришлось подвинуться. На ней был новый купальник, полный, как у взрослой. Фу-ты, ну-ты. — Я бы хотела быть пилотом.

— Ага, — сказал я. — Замороженной ледышкой ты бы была.

Дайка какое-то время помолчала, а потом сказала: — А какая разница? Ты тоже пилотом не станешь.

— Захочу — стану, — ответил я.

Дайка мне мешала, она слишком настырно возилась рядом и никак не хотела понять, что мне сейчас никто не нужен. Совсем никто.

— Знаешь, сколько стоит выучиться на пилота?

— Много.

— Ты никогда столько не заработаешь.

— Повезет — заработаю, — не выдержал я. — А вот ты точно, никак не сможешь стать пилотом. У тебя нет игрек-хромосомы. Тебя в гипере можно только как груз возить. Замороженную, со льдинками на глазах.

Дайка вскочила и молча ушла. Зря я с ней так, конечно. Она больше мальчишек о космосе мечтает. Вот только у нее и впрямь нет игрек-хромосомы, а значит, когда космический корабль войдет в гиперпространство, она умрет. Если не будет лежать в анабиозе, конечно. Со льдинками на глазах…

Зачем я про эти льдинки ляпнул? Нет там никаких льдинок, нас же учили… Всю воду из тела удаляют, точнее — связывают с глицерином и каким-то полимером…

— Дайка! — крикнул я, привстав на локтях. — Дайка!

Но она шла, не оборачиваясь.

Тогда я снова растянулся на каменной плите и посмотрел на исчезающий след корабля. Гиперпространственный канал, через который корабли летают между звездами, у нас близко. Через час корабль в него нырнет и повезет руду на промышленную планету. А потом, может быть, к другим, интересным мирам. Конечно, никогда мне столько не заработать, чтобы выучиться на пилота.