— Не станет гнаться, — уверенно сказал Иен, когда лодка вышла на стремнину. — Ночью опасно. Да и лодки у них все на берегу.

Трикс растерянно смотрел на оруженосца:

— Ты чего в лодку прыгнул?

— Хорошо, если через год барон и впрямь пристроит в подмастерья, — рассудительно сказал Иен. — А если решит утопить? Я таких весельчаков хорошо знаю. Он, когда хочет, то добрый, а когда не хочет, то очень даже злой. И вообще… Я же твой оруженосец.

— Иен… — вся обида разом прошла. — Ты мне теперь не просто оруженосец! Ты мне друг… Нет! Ты мне будешь кровный брат! Как юный оруженосец Уолли славному рыцарю Ламу!

— Это как? — Иен посмотрел на Трикса с любопытством.

— А ты слышал «Балладу про юного Уолли и славного Лама»?

— Нет, — смутился Иен.

— Хорошая баллада, душевная. Я хотел про Уолли и Лама в хрониках почитать, но мне почему-то отец запретил, сказал — рано.

— Давай станем кровными братьями, — согласился Иен. — Только ножа нет. Надо было у барона со стола нож спереть.

— Завтра побратаемся, — решил Трикс. — Все равно спасибо! Кстати, а ты уверен, что в тебе нет благородной крови?

Иен засмущался и замотал головой:

— Я же говорил: у меня отец был садовник. Мать ему помогала.

— Всякое бывает, — задумчиво сказал Трикс. — Ну вот: человек живет-живет, а потом оказывается, что он незаконнорожденный сын герцога.

— Вряд ли… Я на папу похож, — ответил Иен. — Давай посмотрим, что нам дали.

— Я посмотрю, а ты греби, — решил Трикс.

Все-таки Иен пока оставался его оруженосцем, а не кровным братом, так что мог и поработать.

В мешке и впрямь была еда, пускай не слишком роскошная: две жареные курицы, два каравая хлеба, вареные овощи, бутыль с вином.

— Роскошно, — сказал Иен. — И самое главное — у нас письмо есть. Покажешь?

Трикс достал пергамент, дети развернули свиток и, вглядываясь в едва заметные буквы, стали читать.